Доча

Я друзья давно женился У меня семья, Но недавно вдруг влюбился, Как мальчишка я…
На цветок она похожа, Лучше в мире нет И она меня моложе – Ой, на много лет…
Признаюсь в любви ей часто, А она молчит. И в ответ пока ни слова Мне не говорит.
Улыбается при этом Уголками глаз И меняет туалеты В день по десять раз.
Думы все о ней и мысли, К ней всегда спешу. Я ее в буквальном смысле На руках ношу.
Я влюблен, молчать нет силы, Петь готов о ней. И о ком же это я….. Это доченька моя!

Правильная постановка задач

тебе нужно забить гвоздь. в забор. который мы сейчас будем строить. вокруг дома. которого еще нет. и начать нужно будет с вырубки леса, на котором будет дом.

GrandMa’s Wisdom

-Бабушка, как мне понять, что я влюбилась?
-Очень просто, внученька. Ты помнишь, как вы познакомились?
-Конечно, бабушка. Я помню не только наше знакомство, но и каждую встречу: как готовилась! Это любовь, бабушка?
-Нет, внученька. Любовь – это когда помнишь в чем он был одет на свиданиях. А если помнишь себя – это влюбленность

-Бабушка, скажи мне, когда наступает время расставаться?
Может, лучше уходить после первой же ночи, пока еще нет не оправдавшихся надежд, не дожидаясь выяснения отношений, оставив на память только смущенное приятное воспоминание? Или после многих и многих ночей, когда все само потихонечку исчезнет, неизвестно куда и почему; без боли чего-то рвущегося, без надрывов и криков?
-Тут все просто,внученька. Уходить надо не после какого-то определенного количества ночей, а после первого же утра, когда тебе не захочется встать пораньше и приготовить ему завтрак. Напои его тогда чаем, поцелуй на прощанье и закрой дверь.

-Бабушка, он мне до сих пор снится…
-Внученька, вспомни прошлогодний снег.
-При чем тут прошлогодний снег? Я же совета у тебя хотела попросить, а не о погоде поговорить.
-А я тебе, внученька, его уже и дала. Если еще болит, если еще не до конца забылось, если вздрагивает еще внутри, то ты скажи про себя мысленно: «Прошлогодний снег». И относись к тому, что у вас было, точно также.Невозможно сохранить снежинку летом, внученька, – приходит и ей время растаять. И хоть тебе сейчас в это тяжело поверить, но обязательно выпадет новый снег. Доверься времени и дождись его, нового, свежего,чистого, первого снегопада. Но если ты еще тоскуешь по тому, что прошло, повторяй про себя: «прошлогодний снег, прошлогодний снег,прошлогодний снег.

-Бабушка, я буду бороться за свою любовь. Я не отдам его просто так. Не опущу руки, не сдамся без боя!
-Внученька,знаешь ли ты такую любимую игру школьных массовиков-затейников, когда надо бегать вокруг стульев, которых заведомо на один меньше, чем играющих; а когда закончится музыка, успеть занять стул первым? Внученька, ты ведь играешь именно в эту игру, когда пытаешься”бороться”. Зачем же бегать вдвоем, а то и втроем вокруг одного стула,пытаясь перехитрить соперниц и занять его первым, смеша окружающих,злясь и нервничая? Оглянись вокруг – возле стенки стоят много других незанятых стульев.

-Бабушка, почему мне так больно? Я ревную буквально к любому произнесенному им женскому имени. Когда он не поднимает трубку, я тут же представляю себе, что он с другой. Ревную к «бывшим», к друзьям, коллегам на работе, к случайным встречным. Как перестать себя мучить, бабушка?
-Внученька, ревность – это обманчивое чувство. Ты не ревнуешь, ты боишься потерять. Но ты не бойся, внученька, это бессмысленно. Потому что если повода для ревности нет, то ревновать глупо, а когда повод уже есть, то поздно.

-Все мужчины одинаковые! Бабушка, ему стоит только сказать мне первый раз”привет”, а я уже знаю, как он будет вести себя дальше, какие анекдоты рассказывать, как улыбаться, как прикасаться, как ссориться и уходить.
-Ты не права, внученька. Все мужчины разные. Просто нам нравятся похожие мужчины. Тебе нравятся скромные, “домашние”? Тогда почему ты сетуешь,что опять попался зануда, который никуда не хочет выходить из дома? Если ты выбираешь мужчину “душа компании”, то не удивляйся, что придется делить его с друзьями, а, зачастую, и параллельными подругами.Если любишь романтиков, то будь готова не только к свечам, стихам и шампанскому, но и к периодическим депрессиям и исчезновениям, которые он будет объяснять “творческими кризисами”. Женщины выбирают похожих мужчин, а потом удивляются, что они все одинаковые

-Бабушка, я не знаю, как сказать ему, чтобы не сделать больно.
Он не заслужил банального «давай останемся друзьями». Он хороший, а мне придется поступить с ним жестоко.
-Внученька,запомни: в последней фразе, которую ты скажешь мужчине при расставании,он должен услышать не только неизбежную жестокость, но и благодарность за все то хорошее, что у вас было. Ведь когда он будет вспоминать тебя, он, неизбежно, будет вспоминать и ваше расставание. И если ты хочешь,чтобы при воспоминании о тебе его глаза улыбались, не выясняй отношений при прощании. Скажи ему только одно: “мне больше не нужно твое присутствие, чтобы любить тебя”. И все, уходи.

-Бабушка, я не понимаю что происходит: он вдруг куда-то просто исчез.
Все было хорошо, а потом так внезапно, без объяснений просто исчез. Я его уже не вижу, молчит телефон, и даже случайно мы больше видимся. Может,что-то случилось? Или я обидела его случайно? Может, стоит позвонить и поговорить, выяснить, что же все таки происходит?
-Внученька,не стоит, поверь мне. Ведь ты и сама знаешь ответ, только не хочешь себе в этом сознаться. Он не звонит, потому что не хочет – это очень просто. Запомни, внученька, до тех пор, пока мужчина заинтересован в женщине, он не исчезнет. Он будет обрывать телефон, караулить у подъезда, организовывать случайные встречи. И никакие причины, даже самые веские, не станут причиной того, что его не будет рядом, если он этого хочет. И если ты не хочешь заставлять его врать в ответ на твой вопрос о том «почему он пропал из твоей жизни» про то, что был занят или много работы, то лучше не спрашивай. И если не ищешь лишнего повода сделать себе еще больнее, услышав правду, то тоже не спрашивай. Ты ведь и так знаешь ответ.

-Бабушка, я не знаю, стоит ли ему все рассказать. Вроде бы и ничего такого не было, но вдруг он узнает? И признаваться вроде не в чем, но и рассказать не могу. И как я могу требовать от него быть честным со мной, если сама начинаю что-то скрывать и недоговаривать?
-Внученька, запомни три простых правила. Первое: никогда и ни при каких условиях не обманывай его. Второе: Никогда и ни при каких условиях не изменяй ему. И третье: если уж обманула и изменила, то никогда, ни при каких условиях не рассказывай ему об этом. Только помни, внученька, как бы тебе ни хотелось, но последнее правило следует только за первыми двумя.

- Бабушка, что мне делать? Он мне дорог как друг, как близкий и родной человек. Но не как мужчина. Я никогда не смогу полюбить его так же, как он меня, никогда он не будет моим любовником. Но как сказать ему об этом, ведь он ждет ответа на его чувства? Я так не хочу потерять то хорошее, что есть у нас сейчас.
-Внученька, запомни, мужчины не такие сильные и уверенные в себе, какими мы хотим их видеть. И больно сделать им гораздо легче, чем женщинам. Отказ, в любой форме, они будут переживать с каменным лицом и молча, но им будет больно, очень больно. И если тебе приходится сказать ему о том, что у вас ничего не получится, то пощади его самолюбие. Не унижай его объяснениями, что он тебе не нужен, как мужчина, а только как друг. Поговори с ним, ласково и спокойно. И не важно, сколько слов ты при этом скажешь, и как долго будешь все объяснять. Пусть в этих объяснениях «почему нет» он услышит: «я слишком уважаю тебя, чтобы сделать своим любовником». Поверь, внученька, если ты пощадишь его самолюбие, то он сохранит дружбу и уважение к тебе.

-Бабушка, ну как ты не понимаешь? Это же настоящая любовь, с первого взгляда! Именно такая, о которой большинство людей мечтают всю жизнь, но так и не дожидаются. О которой написано сотни книг и тысячи стихов. И какая разница, что мы знакомы только несколько дней? Я же чувствую, что она настоящая. Я же жить не могу без него! Ну как ты не понимаешь, что я должна, я просто должна быть с ним. И к черту дом, работу, всю мою сложившуюся до него жизнь. Это настоящая любовь, подарок судьбы, понимаешь?
-Дурочка моя. Ты сейчас не поймешь, что я скажу. И тебе это не понравится, ты будешь спорить и доказывать. К сожалению, глупость теряется вместе с красотой и молодостью. Но запомни, внученька, любовь – это годы, прожитые вместе. Ты поймешь это потом, если не успеешь наделать ошибок.

NewAge

Лично я еще в детстве заподозрил, что все в нашей жизни зависит исключительно от инженеров и техников.
Тихих таких и неприметных. Памятники ставят политикам и философам, исходя из заблуждения, что именно они влияют на развитие человечества. А их роль как раз вторична. Они плывут по течению, создаваемому инженерами и техниками. Философы рефлексируют изменения, вызываемые незаметной деятельностью технократов. Властители пытаются применить новейшие изобретения для удовлетворения своих амбиций. Предприниматели извлекают из них прибыль. Индивидуальные хомо самиенс и всепланетарное человеческое общество меняют свою сущность.
Как это происходит.
Пока не был изобретен способ целенаправленного производства растений, люди жили племенами. Не было и речи о появлении ремесел, торговли, устойчивой религии, не говоря уже о государствах.
Пока не был изобретен способ фабричного производства товаров, ни о каком даже относительном равенстве не могло быть и речи. Возможности производства были таковы, что если делить на всех поровну, то все бы жили в нищете, работая по 12 часов в день. Ни о каких поэтах и речи бы не могло быть. Ни о каком рынке произведений искусств. Только неравное распределение в пользу одного процента аристократии могло обеспечить хоть какое-то развитие искусств и наук.
Гуманизм не мог возникнуть в каменном веке, когда ради сохранения популяции нужно было убивать стариков, а иногда и лишних детей и ни в коем случае нельзя было помогать больным и слабым. Фашизм, как говорят, не мог появиться до изобретения радио. Ведь не существовало технологии быстрого, в течение жизни одного поколения, оболванивания всей нации, а не только своей дружины.
Мирное существование белых северных людей в течение более чем полувека было бы невозможно без изобретения атомной бомбы. Глобализация, права человека, распространение демократии — это результат появления телевидения, реактивных самолетов, массового производства.
Все фантазии 20-го века о 21-м оказались глупостями. Нам предвещали транспортную и космическую революцию. А произошла коммуникационная революция. Социальные сети, web 2.0. — этого не смог предвидеть ни один философ и ни один политик. И мир меняется прямо на наших глазах. Оранжевые революции можно считать продуктом деятельности ЦРУ. А можно результатом коммуникационной революции.
Что такое коммуникационная революция?
Это смерть СМИ. Журналисты стали не нужны. Как в свое время отпала надобность в шоферах, затем в телефонных барышнях, потом в прачках. Люди научились получать информацию без посредников, непосредственно друг от друга, в неискаженном и незамутненном виде. Распространять ее мгновенно, как вирус.
Политики стали не нужны. Люди спорят, генерируют идеи, формируют мнения сами. Журналисты узнают о событиях из форумов и блогов. Политики пытаются успевать реагировать на мгновенно загорающиеся как пожары изменения настроений у широких масс.
Лидеры стали не нужны. Времена тиранов, вождей, диктаторов кончились. Идейные лидеры быстро появляются из ниоткуда, устаревают, заменяются на новых. Миллионы людей, как нейроны объединенные коммуникационной сетью, превращаются в невиданный мозг, в котором есть своя память, свои ассоциации, свои реакции. Авторитеты рухнули. Авторитет базирующийся на тайных знаниях, на приобщенности, стал никому не нужен. Знания теперь доступны как никогда. Не нужно ехать в библиотеку, рыться в каталогах, днями искать цитату.
Индексация письменных знаний взорвала старый способ возникновения интеллектуалов и интеллектуальных элит. Интеллектуальный аристократизм умер, как до этого умер аристократизм крови, силы и наследного богатства под натиском массового производства товаров и услуг, быстрого производства нового богатства.
Сила разума отдельного обывателя увеличивается до невообразимых размеров. За счет внешней памяти, нового коллективного и общедоступного расширителя мозга — сети, накапливающей знания мгновенного доступа и “облачного интеллекта” объединенных масс пользователей. Не будет больше устойчивых элит. Будут быстро формирующиеся и быстро умирающие сообщества.
Статистика, опубликованная в сборниках, и статистика, опубликованная в интернете — это две настолько же разных статистики, как Тора, передаваемая изустно и Тора, записанная на бумаге. Если раньше сила знаний статистики использовалась для осмысления государственной жизни, сравнения стран, улавливания трендов избранными учеными, то теперь она продукт ежедневного пользования миллионов обывателей. Террабайты статистических данных распространяются среди сотен миллионов носителей интеллекта, коллективно интепретируются, превращаются в суждения, отливаются в мнения и убеждения.
Прямо на наших глазах, в течение одного десятилетия наметилось радикальное изменение концепции массовой культуры. Любительский ролик, снятый за пять минут получает аудиторию, которой может позавидовать высокобюджетный блокбастер. Непрофессиональный музыкант просыпается знаменитым без всяких продюсеров и миллионных вложений в раскрутку.
Скорость осознания, оценки деятельности партий, правительств, политических деятелей массами людей возросла в тысячи раз. Их независимость от средств массовой информации, от политиков растет взрывным образом. Старые формы политической жизни, такие как партии, демонстрации, митинги, умирают. На их месте появляется что-то новое, что-то такое, что никто из смертных пока и представить себе не может. Когда американские, европейские, японские, корейские и китайские инженеры преодолеют барьеры скорости, объема и диверсификации способов передачи контента, произойдет новый взрывной, революционный скачек развития цивилизации.
Уже при нашей жизни будет изобретен синхронный автоматический переводчик речи и текстов со всех языков на все языки. Люди будут транслировать все что они видят и слышат в онлайн для миллиардов слушателей без посредников и цензуры. Коллективное общественное сознание будет обмениваться идеями без границ и без лидеров. Управлять этим не смогут никакие элиты и никакие группы людей. Ни государства, ни спецслужбы, ни церкви, никто.
Аминь.

Задолбало

Задолбал телевизор, задолбал телефон,
Задолбала подруга, задолбал друг-гондон,
Задолбал интернет, задолбала родня,
Задолбал меня батя и семейка моя,
Задолбал пид@рас на втором этаже,
Задолбала соседка крутить своей ж.,
Задолбали менты — голубые мундиры,
Задолбали солдаты и их командиры,
Задолбало куренье и капельки в нос,
Задолбала платформа, на ней паровоз,
Задолбали деревья, отсутствие крон,
Задолбало на парах бороться со сном,
Задолбал институт каждый день по утрам,
Задолбала политика, эта мура,
Задолбала весна, мелкий дождь за окном,
Задолбали соседи и ночью их стон,
Задолбали газеты — пожизненный гон,
Задолбало, что кажется мне, что влюблён,
Задолбала она, задолбал её тон,
Задолбало таиться, чего-то там ждать,
Задолбало на кнопки уже нажимать,
Задолбали стихи — не хочу их писать!
Задолбало так жить. Пора подыхать.

На излете нефтяной эпохи (c) by Максим Рубченко, редактор отдела экономики журнала «Эксперт»

Если заменить слова «нефть» на «уголь», а «США» на «Британия», мы увидим полную аналогию нынешнего кризиса с событиями конца XIX века, когда оказалась исчерпанной экономическая модель, основанная на потреблении угля

Виктор Криворотов: «Без дефляции XX век не был бы таким, каким мы его знаем»

Фото: Дмитрий Лыков

На прошедшей летом в Москве Третьей международной конференции «Математическое моделирование социальной и экономической динамики» одним из самых интересных стал доклад сотрудников Школы высших исследований Лондонского университета Лусинэ Бадалян и Виктора Криворотова, представляющий весьма неординарный взгляд на природу нынешнего кризиса. Предпосылка, из которой исходили исследователи, такова: известному «закону убывающей отдачи на вложенный капитал» подчиняются целые технологии и даже технологические уклады. В 1970−х технологический уклад, основанный на нефти и массовом производстве, подтвердил эту закономерность: капиталоемкость на единицу труда в развитых западных странах начала расти. Логическим продолжением развития тенденции стал нынешний кризис мировой экономики.

Мы попросили Лусинэ Бадалян и Виктора Криворотова подробнее рассказать читателям «Эксперта» об их теории.

— Является ли нынешний кризис чем-то особенным в экономической истории?

Лусинэ Бадалян: Мы считаем нынешний кризис типичным для данного этапа жизненного цикла экономики. Нам известны три аналогичных исторических кризиса зрелой экономики с последующим технологическим переломом. Первый — это кризис конца позднего Средневековья — начала Нового времени, начало эпохи географических открытий. Второй кризис — конец XVIII века, Американская и Французская революции и промышленная революция. Третий кризис — конец XIX века, закат угольной экономики. В этом ряду текущий кризис — четвертый. Мы связываем его со зрелостью современной экономики массового производства на основе нефти. Все кризисы такого рода начинались с финансового краха, переходящего в долговой кризис — показатель глубоких проблем экономики. Вследствие снижения производительности зрелой экономики эпохи, согласно рикардианскому закону падающей отдачи на капитал, идет общий рост неплатежеспособности. Распространяются новые технологии, со своими особыми институтами, которые определяют лицо своего времени. Это открывает дорогу к высокоэффективному освоению территорий, ранее считавшихся неудобьями. Резкое повышение их рентабельности — материальная основа взлета экономики нового глобального лидера. Как правило, территория доминанта эпохи богата новым доминантным ресурсом и благодаря этому особо благоприятна для внедрения новых технологий. Развитие остальных трех кризисов подчинялось этой же логике.

Лусинэ Бадалян: «Если у вас есть работающая инфраструктура, то, пока она не уничтожена, вы с ней и будете жить»

Фото: Дмитрий Лыков
Виктор Криворотов: Вот, например, первый подобный кризис — XVI век, побережье Северной Атлантики в период религиозных войн. Атлантическое побережье практически непригодно для земледелия и до указанного времени не вызывало особого интереса. Однако по мере роста численности населения в соседних регионах оно стало быстро заселяться. Дело в том, что в Европе был исчерпан доминантный ресурс той эпохи — лес. Практически полная вырубка европейских лесов закрыла возможности роста агрокультуры через дальнейшие распашки. Одновременно исчезли ресурсы дешевого топлива, а также общедоступного мяса, рыбы, грибов и ягод из ближайших лесов и рек. Ответом на обостряющийся белковый голод стало формирование нового технологического стиля и становление рынка.

В Атлантическом регионе развивалось молочное животноводство и выращивание овец на шерсть, коптились колбасы на продажу. Консервирование увеличило спрос на специи. Рост рыночной экономики резко поднял с XIV века спрос на деньги, а также их заменители, включая специи. Поиск золота, крупнотоннажная каботажная торговля и религиозные войны за владение новой территорией оплатили подготовку корабля для океанского плавания, открыв дорогу массовой атлантической торговле. Это резко повысило ценность Атлантического побережья, до этого никому не интересного.

Описанное в значительной степени напоминает сегодняшнюю ситуацию — например, до того как нефть стала дефицитной, вряд ли можно было представить такой значительный интерес к Ираку.

Кстати, мы используем понятие «стиль», а не «технологический уклад», поскольку идем от энергоресурса, а также от того производственного стиля, который с ним связан: фордизм и конвейер как основной стиль нефтяной экономики; смитовское разделение труда и угольная экономика; водяное/ветряное колесо и мануфактурная эпоха.

Исторические параллели проливают свет на текущий, казалось бы, чисто финансовый кризис и связывают его с исчерпанием нынешнего доминантного ресурса — нефти, завершением периода нефтяной экономики и изменением характера глобального лидерства США. Для сравнения возьмем конец XIX века. Тогда появление технологий на основе нефти и массовой дешевой стали привело к пересмотру глобальной роли Британской империи: «мастерская мира», основанная на паре и угле конца XVIII — первой половины XIX века, стала выводить в колонии производство и превратилась в финансовую империю, предоставляющую глобальные сервисы. Фунт стерлингов, контролируемый Английским банком, стал основой мировой золотой системы.

— Как связаны основной энергоресурс конкретной эпохи, доминирующая валюта и страна — мировой лидер?

Л. Б.: Мировая торговля и глобализация основаны на доминантном энергоисточнике, которым сегодня является нефть, а столетие назад таковым был уголь. Ведущий энергоресурс времени — это основа валюты и мощи доминанта эпохи, поскольку на нем построена глобальная инфраструктура конкретного исторического периода.

Датский историк Жан Ромейн даже предложил «закон перерывов прогресса», отчасти напоминающий концепцию Шумпетера о «пунктирной эволюции». Согласно Ромейну, каждая страна — пионер новой, более продвинутой фазы цивилизации — рано или поздно достигает предела, после которого развитие значительно затруднено. В результате следующий шаг вперед должен происходить на новой территории, ресурсы которой раньше не могли быть использованы из-за отсутствия подходящих технологий их освоения. Такое освоение все новых геоклиматических зон обеспечивает накопление богатства в течение истории человечества.

В. К.: Можно сказать, что в этом заключается эволюционный вектор: каждая новая геоклиматическая зона намного тяжелее для освоения, чем предыдущая, однако затраченный на освоение труд никогда не пропадал напрасно — накапливаемые приспособления и умения складываются в общую копилку знания, увеличивая арсенал средств выживания человека. В качестве приятного побочного эффекта происходил скачкообразный рост общественного богатства, позволяя кормить растущее население планеты на более высоком уровне достатка.

— Давайте поподробнее поговорим о кризисах.

Л. Б.: Как показал Рикардо, в любой зрелой экономике разворачиваются два процесса. Первый — постепенное исчерпание возможностей ее роста, а второй — компенсационный. Глобализация разворачивается как компенсационный процесс, по мере того как в стране-лидере истощаются дешевые запасы доминантного неэластичного ресурса эпохи.

Например, США столкнулись с проблемой исчерпания дешевой нефти в семидесятые годы прошлого века: «нефтяной шок» показал, что экономически рентабельных — при существовавших технологиях — нефтяных запасов в стране больше нет и необходимо привлекать сырьевые ресурсы из-за границы. Это привело к глобализации, ровно так, как сказал Рикардо: по его словам, падение отдачи каждого нового участка, который по определению хуже предыдущего, означает неизбежность дальнейшего расширения, что, в свою очередь, подразумевает глобализацию.

Это приводит к перестройке монетарной политики. Например, работающая экономика предполагает получение определенной отдачи, скажем, пять центов на доллар от каждой сделки. Снижение производительности зрелой экономики приводит к падению маржи (нормы прибыли), предположим, до полуцента. Наиболее простым образом это компенсируется увеличением количества транзакций в десять раз — к примеру, за счет вынесения производства за границу с соответствующим удлинением технологических цепочек. Тем самым глобализация экономики предполагает резкий рост монетизации, ведь надо обеспечить деньгами новые длинные товарные цепочки, а вдобавок — глобальную транспортную инфраструктуру.

В. К.: Иными словами, если у вас с каждого доллара падает отдача, вы должны производить дополнительные деньги, чтобы эту отдачу сохранить.

— Но, чтобы компенсировать снижение отдачи, можно ведь не расширять поток, а ускорять оборот?

Л. Б.: До поры до времени падение отдачи действительно можно компенсировать увеличением оборота. Но с определенного момента этого становится недостаточно, поскольку реальная отдача все падает, а танкер с нефтью имеет конечную скорость.

В. К.: Системная катастрофа становится практически неизбежной, ведь когда у вас возникают огромные по объему денежные потоки, колебания средств на банковских счетах тоже увеличиваются. В какой-то момент банк становится неплатежеспособным просто потому, что не может покрыть конкретный платеж в требуемый срок. Ровно это происходило на Уолл-стрит в разгар кризиса, в частности с Lehman Brothers: в какой-то момент они не смогли расплатиться по долгам просто из-за огромных колебаний потоков. А продажа активов под платежи вызвала лавину их переоценки. Последующие события напоминали кризисные ситуации экономик Латинской Америки и Азии, которые Гильермо Калво назвал «три S» — от «systemic sudden stop», внезапная остановка системы. Никто не ожидал, что такое может случиться в Америке.

— Каким образом нефтяной кризис привел к глобализации?

Л. Б.: Нехватка собственной нефти в Америке привела к необходимости привлечения нефтяных ресурсов извне. Но глобализация предполагает дерегуляцию — степень свободы предпринимателей должна быть резко увеличена, чтобы они могли эффективнее привлекать необходимые ресурсы из-за рубежа. Америка либерализовала экономику в начале 1980−х, и, как результат американского спроса, к 1985 году производство нефти за пределами США поднялось так сильно, что ее цена катастрофически упала. Такой же период дерегуляции был у Британии после инфляционного пика 1860−х. Результатом стали глобальные поставки в Англию угля — из Австралии, США и даже Польши, с закономерным падением цены.

В. К.: Спрос вызывает рост предложения, а предложение быстро перекрывает спрос, точно так, как говорил Кейнс. Однако в конечном итоге глобализация приводит к росту неплатежеспособности доминанта, поскольку ресурсы, получаемые с новых территорий, обходятся дороже тех, что были раньше. Поступающая в США ближневосточная нефть уже не давала такого экономического эффекта, как месторождения в Техасе, где нефть била фонтанами. Бензин стоил едва ли не дешевле воды, и можно было за доллар заправить полный бак огромного автомобиля.

Л. Б.: Сокращение платежеспособности до поры до времени компенсировалось ростом госдолга и кейнсианскими методами типа политики дешевого доллара, начавшейся в 1970−х годах после отмены Бреттон-Вудской системы с гарантированной ценой 35 долларов за тройскую унцию золота. Сначала разворачивается эмиссия облигаций госзайма, но это довольно ограниченный источник, к тому же он дорог. Так что дальше в ход идут кредитные инструменты, при этом кредитное плечо все больше увеличивается. Именно на основе кредитов создана нынешняя инфраструктура мировой торговли, состоящая, с одной стороны, из банковских домов Уолл-стрит, которые эмитируют кредиты на базе финансовых инструментов типа деривативов, а с другой — из транспортного флота, контейнеровозов и танкеров, которые позволяют очень эффективно перевозить нефть и товары в США. И вся эта система работает на долларах, долларовых кредитах.

Евро в этом смысле принципиально другая валюта — она финансирует собственный экспорт Европы. Кстати, когда начался кризис, я сказала, что упадет не доллар, несмотря на ожидаемый рост эмиссии, а евро. Дело в том, что основная масса долларовых кредитов связана с деривативами — количество наличных долларов сравнительно невелико и поэтому, сколько бы долларов ни напечатали, это не возместит сжатия деривативов. А в евро финансируется реальный европейский экспорт, и, когда этот экспорт сокращается из-за кризиса, евро падает.

— То есть доллар сегодня — это абсолютно виртуальная валюта?

Л. Б.: Абсолютно. Это универсальная торговая валюта. Тем не менее популярная точка зрения, что за долларом ничего не стоит, принципиально неверна. Доллар — это верхушка айсберга мировой финансовой инфраструктуры. Убери его, и мировая торговля, а также рост благосостояния миллиардов людей, прежде всего в третьем мире, исчезнет как утренний туман. Хорошим примером может служить Британия конца XIX — начала XX века. Пока Английский банк стоял во главе мировой финансовой системы, развивалась мировая торговля, росло общее благосостояние. А период автаркии между мировыми войнами привел к схлопыванию торговли (кроме, пожалуй, бартера) и росту нищеты.

Конечно, мне скажут, что фунт стерлингов был основан на золоте, а доллар — на бумажках, что Британия была кредитором, а США — должником. Однако количество эмитированных фунтов к началу XX века многократно превышало запасы золота, так что глобальная валюта держалась скорее на управлении денежными потоками Английским банком, чем на реальном золоте, которого в Британии уже в 1913 году было меньше, чем, скажем, в Германии.

В. К.: То, что сегодня происходит с долларом, сравнимо с тем, что с давних времен известно как порча денег. Но не следует смотреть на это прямолинейно. При наличии острой нужды в монетизации новых товаров это достаточно нормальное явление, до определенных пределов оно принимается обеими сторонами сделки. Например, в Средние века определенная порча монеты шла в Тевтонском ордене, чьи деньги тем не менее числились среди лучших валют своего времени. Новгородцы дерутся с тевтонцами, но принимают их монету. Потому что надо продать, монетизировать то, что они произвели, — в основном мех белки и воск, которые пользовались большим спросом в Западной Европе. И пока торговая валюта достаточно респектабельна и ее принимают контрагенты — все в порядке, торговля идет.

— То есть по закону Грэшема, согласно которому «плохая монета вытесняет хорошую», доллар сейчас играет роль «плохой» монеты, которая вытесняет евро — «хорошую» монету?

Л. Б.: Не совсем так. Казалось бы, основой евро или, скажем, рубля и юаня являются конкретные товары, а под долларом — честное слово Федеральной резервной системы США. Но под долларом есть нечто большее — мировая финансовая инфраструктура. Это не просто слова, а серьезные активы, которые позволяют двигать товары и производить мировой обмен.

Конечно, то, что валюта «портится», подтачивает ее основание — люди постараются уйти от того, что они воспринимают как «плохие» деньги. Но это очень трудно, потому что существует такая вещь, как инерция активов: если у вас есть кредитор, предоставляющий деньги в определенной валюте, и ваши поставщики принимают эту валюту, зачем что-то менять? Поэтому доллар вытеснял фунт в течение целых двадцати лет между мировыми войнами.

Сегодня, чтобы вытеснить доллар с позиции универсальной мировой валюты, недостаточно дать «хорошие» деньги, будь это евро, рубль или юань. Кроме этого нужна функционирующая глобальная финансовая инфраструктура на новом валютном основании. А ее очень трудно построить.

И дело даже намного хуже, потому что на самом деле речь должна идти о смене доминирующей экономики, на которой основана глобальная валюта. Нынешний кризис ведь только выглядит чисто монетарным. На самом деле он вызван падением производительности ведущей экономики нашего времени, согласно закону «падающей отдачи» Рикардо.

Вспомним, что в конце XIX века центром глобализованной экономики была Британия. Товары, собранные по всему миру, доставлялись пароходами в Лондон, где они перераспределялись по конечным адресам, при этом в каждой сделке, независимо от сторон, взималась плата посредника, так называемая синьориальная рента. Она шла не только на повышение уровня жизни доминанта, но также оплачивала глобальную инфраструктуру мировой торговли, которую поддерживала Британия. Инфраструктура, в частности, включала в себя глобальную сеть углезаправочных станций, Королевский военный флот, охраняющий торговые пути, и так далее. Цена этой инфраструктуры все росла, пока не достигла запредельных уровней, что стало одной из причин взлета цен на энергоресурсы и хлеб, с пиком в 1913 году. Слабость системы проявилась в кризисах британского фунта стерлингов, тогдашней универсальной валюты в основе торговых потоков. По крайней мере с 1907 года идет рост регионализации торговли с возникновением конкурирующих зон доллара, рейхсмарки, франка. Конечно, это резко ослабило возможности Британии в смысле контроля над глобальной торговлей, так что появление новой глобальной валюты стало вопросом времени. Реальный удар по фунту был тем не менее нанесен не другими валютами и даже не мировой войной. Сработало нечто другое: появился новый экономический стиль — нефтяная экономика массового производства, обеспечившая резкий рост производительности труда.

В этом смысле начавшаяся сейчас болтанка цен на энергоносители — это толчок к регионализации мирового экономического пространства и валютных зон. Но потенциально это также мостик к будущей ведущей экономике мира.

— Почему глобальной валютой стал именно американский доллар?

Л. Б.: Базой ведущей мировой валюты и мощи доминанта всегда является основной энергоресурс данной конкретной эпохи. Потому что власть доминанта базируется на инфраструктуре глобализации, находящейся практически под его контролем. Эта инфраструктура построена вокруг доминантного энергоресурса и зависит от него. Поэтому его смена обычно вела и к смене доминанта ведущей мировой валюты.

Так, отказ от угля в пользу нефти между двумя мировыми войнами привел к падению британского могущества и слому торговых потоков, основанных на фунте и дирижируемых из Лондона. Если заменить слова «Британия» на «США» и «фунт» на «доллар», не исключено повторение этого сценария в нашем будущем, с аналогично негативными последствиями для экономики глобализации.

В. К.: В Британии была нехватка рек и лесов, основного энергоресурса доиндустриального периода. Поэтому британцы в качестве основного энергоносителя стали использовать свой уголь. После периода промышленной революции расцвела угольная экономика. Небольшой размер островной Британии способствовал развитию инфраструктуры железных дорог, что значительно облегчило проблему доставки угля.

В США с их колоссальными континентальными просторами обеспечить линии снабжения такого типа было бы очень сложно или даже невозможно, особенно учитывая значительный вес угля и трудности погрузки лопатами. Рывок в развитии США связан с отказом от строительства дорогостоящей угольной инфраструктуры за счет использования местного заменителя угля — нефти: в 1858 году в Пенсильвании впервые получена нефть в коммерческих масштабах. В конечном итоге территория США была освоена именно с помощью нефтяной экономики. В 1920−х годах трактором распахали тяжелые, но плодородные почвы прерий. В 1930−х рузвельтовские программы сельской электрификации и строительства дорог создали базовую инфраструктуру для механизированной агротехнологии американского образца. Ее основой стал массовый автомобиль, позволивший осуществлять скоростную доставку продуктов на рынок. Это резко снизило потери и значительно увеличило рентабельность сельского хозяйства. Параллельно выросла зависимость фермера от поставок современного оборудования, технологий, химикатов и, самое главное, от банковских кредитов. В дальнейшем, при обслуживании поставок Второй мировой войны, США доказали, что мощь новой экономики нефти значительно превосходит возможности британской экономики угля.

— Почему вы считаете, что эпоха нефтяной экономики заканчивается?

Л. Б.: Еще в 1950−х годах известный американский геолог Кинг Хабберт обнаружил, что для нефтяной скважины характерна колоколообразная кривая добычи — на начальном этапе идет рост, скважина выходит на проектную мощность, далее производительность падает, зеркально к картине роста. Такая же колоколообразная кривая характеризует и всю нефтедобывающую промышленность как сумму колоколообразных распределений всех имеющихся скважин. Основываясь на точке пика нефтедобычи, достигнутой в районе 1950 года, Хабберт смог предсказать примерный вид кривой падения и обнаружить нижнюю точку в 1970−х. На этой основе он предсказал «нефтяной шок» за двадцать лет до того, как шок случился.

Но, как мы знаем, несмотря на исчерпание американских запасов нефти, она в США не исчезла — стала поступать из-за границы. Однако ученик Хабберта Кен Дефейс недавно выпустил книгу, в которой утверждает, что пик глобальной нефти тоже уже прошел — где-то в 2004 году. Как известно, ровно с этого времени и началась очередная волна роста цен на это топливо. Сегодня намечается перспектива выхода на добычу нефти из тяжелых месторождений. При стабилизации цены нефти в диапазоне, скажем, 100–130 долларов по курсу доллара 2007 года должны войти в практику принципиально новые технологии нефтедобычи, позволяющие разрабатывать месторождения, которые раньше считались коммерчески непривлекательными. Но нефть, добытая из них, будет слишком дорога для массового использования. Еще важнее может оказаться постоянный рост транзакционных расходов поддержания мировой инфраструктуры. Поэтому появление нового доминирующего энергоносителя неизбежно.

Если исторические линии развития, связанные с отказом от угля в первой половине XX века, повторятся и в XXI, то можно предсказывать начало отказа от нефти тяжелых месторождений в ближайшие десять-пятнадцать лет.

В. К.: Кстати, уголь, который был таким же критическим энергоисточником в начале XX века, как нефть сегодня, прошел аналогичные три волны добычи. На первом этапе шла добыча легкого угля сравнительно неглубоких месторождений Британии. В 1860−х годах эти месторождения оказались исчерпаны, и цена на уголь резко выросла. Тогда началась его добыча уже за пределами Британии и, как и в случае с нефтью в 1980−х, пошли массовые поставки нового угля из Австралии и прочих заморских территорий. В результате цена резко упала, и в 1880−х годах в мире начался период острой дефляции.

Однако мировые «легкие» запасы угля достаточно скоро были утилизированы, и где-то в 1907 году опять начался рост цен на него. С этого времени произошел переход на шахтную добычу «тяжелого» угля из глубоких пластов, а также с месторождений с тонкими пластами, прежде всего в США, которые ранее считались не оправдывающими усилий. Пик цены «тяжелый» уголь достиг в 1913 году, и этот пик был повторен только недавно, когда уголь перешел в новое качество — заменителя нефти.

Л. Б.: После того как по глобальной системе фрахта и углезаправочных станций, управляемой из Лондона, во время Первой мировой был нанесен серьезный удар немецкими подлодками, эта система уже не смогла восстановиться: выходящие из строя пароходы и локомотивы не ремонтировали, а заменяли дизельным транспортом, прежде всего на море.

Но у меня есть знакомые в Британии, которые помнят, что еще в 1950−е годы дома освещались светильным газом, добываемым из угля. А старики и сегодня продолжают топить свои дома углем. Иными словами, если у вас есть работающая инфраструктура, то пока она не уничтожена, вы с ней и будете жить. Поэтому надо отдавать себе отчет в том, что переход к новому технологическому стилю очень и очень непрост.

В. К.: Все это развивается очень трудно из-за сопротивления среды. Дело не в том, что есть какие-то плохие люди: ну как вы можете не дать кредитов прекрасной, давно работающей отрасли промышленности, которая обеспечивает доходы сотням тысяч граждан?

Вот, например, «Майкрософт». Ну, сколько там людей работает? Несколько тысяч. А взять «Дженерал моторс» — это же сотни тысяч человек, это корпорация уровня национальной экономики. И вдруг представьте, что она не нужна, например, по причине аутсорсинга в Китай…

— Как же преодолевается это сопротивление среды и осуществляется переход к новому технологическому стилю?

Л. Б.: Как ни печально, но место для нового технологического стиля, как правило, расчищает война. В частности, как известно, примерно через год после достижения пика цен на уголь в 1913 году мир вошел в полосу войн и экономической нестабильности, которая длилась вплоть до 1950−х годов.

Есть такой крупный историк XX века — Джон Робертс. Он сказал совершенно замечательную вещь: все обычно говорят о войне, что она разрушает, но это скорее плюс, чем минус. Потому что если разрушили, то можно построить заново — активизируется экономика, улучшается занятость. Это положительные факторы. Но война делает и другое — она развивает производственные мощности, которые в мирное время никому не нужны. Это особенно видно в XX веке. Например, в Великобритании в начале Первой мировой войны было 600 грузовиков, а вышла из войны она с 60 тысячами. Вот вам стимулирующий эффект войны для новых технологий.

В. К.: Война — это внеэкономическое стимулирование отработки новых технологий с доведением до действующих образцов. После войны они уже готовы к переводу в гражданскую сферу. Инвестиции в новую неотработанную индустрию не принесут отдачи. Нужно, чтобы кто-то вкачал деньги внеэкономически. Этот кто-то — как правило, государство в экстремальных, то есть военных, условиях, когда чисто экономические соображения отходят на второй план. В нормальных же условиях, как показывает опыт, чтобы довести новую технологию до ума, никаких денег не хватит.

— А без войны перейти к новому технологическому стилю нельзя?

Л. Б.: Если без войны, то, возможно, через дефляцию. Известно, что принципиально новые решения, приводящие к значительному удешевлению, исторически возникали на дефляционных спадах. Они вызывались необходимостью выживания за счет резкого снижения стоимости производства в условиях сверхконкуренции на сужающемся рынке. Среди примеров — массовая сталь Карнеги, начать производство которой, по его мнению, было бы невозможно, если бы в конце XIX века не было дефляции.

В. К.: Без дефляции XX век не был бы таким, каким мы его знаем. Потому что в конце прошлого века дефляция дала миру дешевую сталь. А когда сталь стала дешевой, появились мосты, трубопроводы, небоскребы и так далее — все то, что стало символом нефтяной экономики.

Кроме того, когда падают цены, компании прекращают инвестиции во все неопробованное, пусть даже многообещающее. И таким образом очищается поле деятельности для дешевых эффективных новичков. Например, уход нефтяных гигантов из трудных районов нефтедобычи после падения цен в 1980−х открыл дорогу для роста национальных нефтяных и нефтесервисных компаний, таких как «Шлюмберже».

— Каков ваш прогноз развития ситуации на ближайшее время?

В. К.: Нас ждет длительный период нестабильности и развитие долгового кризиса. В случае удачи он принесет массовый технологический перелом, с созданием критических технологий, необходимых для освоения новых геоклиматических зон. Новый тип землепользования и новый технологический стиль должны резко поднять производительность территорий, которые сегодня представляют собой неудобья в рамках нефтяной экономики. Тогда в сравнительно недалекой перспективе темпы экономического роста могут резко возрасти.

Л. Б.: Можно уверенно прогнозировать постепенное рассасывание системы доллара за счет регионализации — это всегда происходит. Когда доминирующей валютой был фунт стерлингов, в его тени выросли доллар, франк, марка. Сегодня усиление юаня несомненно. Евро также имеет свою зону и обслуживает ее, что дает стабильность. То есть регионализацию валют можно предсказывать совершенно четко.

Это напоминает ситуацию начала XX века. Между мировыми войнами — автаркия, только региональные валюты и бартер. Потому что ни одна валюта не тянет на мировую, им не хватает мощности, которую имел фунт стерлингов. Аналогичная картина наблюдалась и в предыдущих кризисах: постепенно слабела доминирующая чисто торговая валюта, под ней росли региональные, реальные валюты, и одна из них затем начинала доминировать.

— Какая страна, на ваш взгляд, имеет наибольшие шансы стать новым мировым лидером?

Л. Б.: Китай. И дело даже не в высоких темпах роста китайской экономики. Гораздо важнее то, что китайцы активно занимаются освоением своей территории. У них, как в Индии, одна из основных проблем — обеспечение населения белками. Чтобы ее решить, Китай и Индия освоили агрокультуру нефтяной эры американского типа, основой которой является агрохимия, и получили рост производства продовольствия.

Но китайцы уже поняли, что в их условиях возможности этих технологий очень ограниченны, потому что необходимое условие американской агрокультуры — использование артезианской воды, а в Китае ее немного.

Поэтому они уже начали разрабатывать собственные агротехнологии, похожие на российские разработки XIX века. В России в то время была очень развитая теория и практика агрокультуры: специалисты во главе с агрохимиком Александром Энгельгардтом и почвоведом Василием Докучаевым считали необходимым учет специфики каждой определенной географической зоны. В частности, Энгельгардт сделал свое поместье в болотистой местности Смоленской губернии оазисом, потому что он нашел экономически обусловленные последовательности выращивания культур. Сначала выращивали лен, коммерческую культуру для начальных инвестиций, потом другие культуры для увеличения содержания нитратов в почве, а затем — злаковые на улучшенной почве.

И вот сейчас их исследования и технологии широко использует Китай. Китайцы, в частности, повысили урожайность риса за счет того, что вывели специальный симбиозный грибок, который живет на корнях риса и подкармливает его фосфатами. Широко используется опыт европейских лесов, где устроены ягодники, которые приносят колоссальную прибыль. Используются технологии Израиля, превратившие пустыню Негев в зону агрокультуры, ориентированной на экспорт, с помощью капельной ирригации. Так что Китай сегодня является лидером в разработке технологий для освоения новых экстремальных территорий. Это может стать залогом будущего глобального лидерства.

В. К.: Кроме того, китайцы сейчас, по сути, создают и продвигают новый тип экономики. Альфред Маршалл еще в конце XIX века установил, что экономика масштаба может быть заменена экономикой разнообразия. В его время это осталось идеей, но сегодня становится реальностью, что видно на примере таких компаний, как европейская Zara. И китайцы активно развивают экономику разнообразия, которая уже сейчас блестяще работает в КНР, например в производстве мотоциклов, которые в десять раз дешевле японской «Хонды».

— А как вы оцениваете перспективы России?

Л. Б.: Экстремальные зоны России, включая Нечерноземье и, конечно, Сибирь, — наиболее перспективные кандидаты на следующий этап освоения территорий. В России огромные залежи нераспаханных плодородных земель. Ценность этих территорий резко повышается в связи с ростом дефицита пищи, воды и минеральных ресурсов. Это огромное богатство. К сожалению, из-за упорного нежелания российского правительства инвестировать в собственную территорию сейчас страна уверенно движется к статусу «больного человека Евразии», аналогично Блистательной Порте, «больному человеку Европы» в начале XX века.

Между тем наши исследования показали, что у эволюции существует категорический императив: территория, поддающаяся освоению возникающими технологиями, должна быть освоена и будет освоена. Если это не делается проживающими на ней народами, то, как показывает история, например, североамериканских индейцев, всегда находится значительное число желающих их заменить.

В. К.: Вероятно, сегодня не найдется государств, которые пойдут на прямую войну с Россией. Да и незачем, это неразумно и даже старомодно при наличии целого ряда более эффективных и дешевых методов, включая постепенное заселение заброшенных российских территорий иностранцами. Ясно одно: территории, сегодня представляющие собой неудобья, должны быть освоены. Это нужно всему человечеству, и это единственный шанс преодолеть возможные катаклизмы, связанные с истощением нефтяной экономики.

Л. Б.: Эта тема слишком масштабна для одного интервью. Подробнее мы рассмотрели ее в нашей книге, недавно вышедшей в России. Кроме того, только что стартовала трехлетняя совместная программа Британской и Российской академий наук по Евразии, где я имею честь быть директором. Задача программы — прогнозирование ситуации и разработка антикризисных рецептов, опирающихся на специфику евразийского пространства. Сегодня наступило время крупных объединений типа ЕврАзЭС, которые практически решают задачу экономической консолидации в целях совместного выживания всего региона.

Kodex

Glossary

Эти термины введены для ясности. Эти этапы общения вытекают один из другого. Будь осторожен!
“Одноразовое приключение” – секс в день знакомства. Не подразумевает ни близкого знакомства, ни дальнейшего общения.
“Просто встречаетесь” – вы периодически занимаетесь сексом, вместе едите и проводите досуг. Вы знаете основные факты биографии друг друга. Вы составляете пару только на время самих встреч. Все, что происходит за их рамками, партнера не касается.
“Отношения” – подразумевают верность, совместное проведение праздников, знакомство с родственниками, вопросы вроде “Ты где?” и по возможности честные ответы на них.
“Вместе живете” – все тоже самое плюс общий бюджет. От брака этот тип общения отличается только формально.
Итак, собственно правила:
1. Если девушка предлагает тебе секс, а ты по каким-либо причинам не можешь принять ее любезное предложение, ты не говоришь ей правду про кривые зубы и длинные носы. Ты произносишь ритуальную фразу: “Я так не могу”. На вопросы, как это “так”, следуетничего не отвечать, но многозначительно вздыхать и покачивать головой.
2. Если девушка девственница, она обязана тебя об этом предупредить. И не обижаться если ты решишь улизнуть, пока не поздно. Тут ведь дело не в том, что из тебя выйдет плохой Гагарин, потому что ты боишься первым в космос лететь. Ты просто не хочешь ранить нежную психику.
3. Список женщин, к которым нельзя подкатывать ни в коем случае:
* герлфренд твоего друга;
* сестра твоей девушки;
* мама твоей девушки.
4. К кому можно подкатывать, только с прицелом на отношения:
* сестра твоего друга;
* подруга девушки, с которой вы просто встречаетесь;
* бывшая девушка твоего друга;
* дочка твоего друга.
5. Если вы, познакомившись, в ту же ночь занялись сексом (см. Одноразовое приключение), подразумевается, что завтра вы расстанетесь и больше никогда не увидите друг друга. Право звонка с целью перехода в новую категорию отношений в этом случае остается за тобой.
6. Если ты встречаешься с девушкой больше трех раз и не сделал попытки с ней переспать – ты негодяй, который пытается заставить ее даром растрачивать драгоценные биологические часы.
7. Если вы встречались больше двух раз, то после секса ты должен позвонить. Хотя бы для того, чтобы сказать спасибо. Но можно отделаться sms-кой.
8. Если ты встречался с девушкой больше десяти раз и все еще не делаешь попытки с ней переспать, то отныне ты переходишь в категорию друзей. Теперь она может при тебе переодеваться, ходить с тобой в баню и рассказывать тебе про своих мужчин. Если теперь ты попытаешься подкатить к ней со своим сексом – ты негодяй, который покусился на светлое понятие дружбы.
9. Если ты невиннейшим способом встречался с девушкой больше ста раз, а потом вы неожиданно занялись сексом, это значит, что у вас был дружеский секс, который не имеет никакого значения.
10. После дружеского секса ты не имеешь никакого права ее ревновать.
11. Если после дружеского секса вы в течение месяца опять не устояли перед соблазном – значит, у вас начались отношения. Со всем кульком соответствующих обязанностей.
12. Пока вы просто встречаетесь и от случая к случаю занимаетесь сексом, вы свободные люди. До тех пор, пока кто-нибудь из вас не откроет рот и не произнесет пароль: “Ya tebya lyublyu”. После произнесения пароля вы либо заводите отношения, либо расстаетесь.
13. Если пароль был произнесен во время секса или в состоянии глубокого алкогольного опьянения, он считается недействительным.
14. Если мужчина и женщина просто встречаются, то, столкнувшись со своим партнером в сопровождении кого-то другого, они должны сделать вид, что незнакомы, чтобы не ставить друг друга в неловкое положение. При желании эту встречу можно потом обсудить в юмористическом ключе.
15. Отношения в первую очередь предполагают, что отныне вы не встречаетесь и не спите ни с кем, кроме друг друга. Если эта перспектива не вызывает в ком-то из вас исключительного восторга, лучше предупредить об этом заранее.
16. Первые несколько недель после начала отношений вполне простительно иногда заниматься сексом со своими предыдущими партнерами, потому что всем понятно, что расстаться вот так сразу и навсегда – это очень не легко. Главное, чтобы о подробностях этих расставаний никто не узнал.
17. Если девушка забеременела, она обязана тебе об этом сказать. В конце концов, в это дело ты тоже вложил частичку себя и теперь имеешь право затребовать отчет по вложениям.
18. Если девушка забеременела, а ты во время секса не пользовался презервативом и не спрашивал, пьет ли она таблетки, ты имеешь право настаивать на том, чтобы она сохранила беременность, но не должен настаивать на ее прерывании.
19. За аборт всегда платит мужчина. Он же сопровождает девушку к врачу и забирает ее оттуда.
20. Если вы решили сохранить ребенка, ты должен быть готов тут же предложить жениться. С одной стороны, дети и брак – явления не взаимосвязанные. Прежде чем младенец сможет пролепетать: “Мама и папа, а у вас штамп в паспорте есть?”, пройдет не меньше десяти лет. Но все дело в том, что многочисленные родные и близкие девушки научатся говорить эту фразу намного раньше.
21. Если девушка беременна, ты сделал ей предложение, а она отказалась, то хороший тон требует дождаться, пока у нее пройдет токсикоз, и выступить с повторным предложением. Может быть, в этот раз у нее не появится при этом такого странного выражения лица.
22. Если ты женат, ты обязан сообщить об этом девушке, с которой собрался заняться сексом (кроме варианта одноразового приключения).
23. Если ты застал свою подругу с другой женщиной, ты имеешь право молча раздеться и присоединиться к ним. Если они с визгом отказываются от твоего общества, это повод потом серьезно поговорить о ваших с ней отношениях и мрачных перспективах их дальнейшего неразвития.
24. Если твоя подруга застала тебя с другим мужчиной… Какую-то фигню мы пишем. Пункт снимается.
25. Мужчины не рассказывают друг другу сексуальных подробностей своих отношений. Но если вы просто встречаетесь, это допустимо.
26. Девушки могут рассказывать друг другу всякие хвастливые ужасы про секс со своими постоянными партнерами.
27. Через год после того, как вы стали жить вместе, девушка имеет право называть тебя “мой муж” вне зависимости от наличия соответствующих закаляк в ее паспорте. И не задумывайся особо, не о чем тут задумываться. Просто ты-то можешь спокойно говорить “моя девушка”. А ей как тебя именовать? “Мой молодой человек”? “Сожитель”? “Мужчина, с которым мы ведем то, что с некоторой долей оптимизма можно назвать домашним хозяйством”? А “муж” – это так же просто и быстро, как чихнуть, и не требует никаких дополнительных пояснений.
28. В каждой квартире, где живут вместе мужчина и женщина, должны быть два телевизора с двумя пультами. Это закон природы. Шумахер и Шевченко не полюбят любимую няню.
29. Ни один уважающий себя человек любого пола не будет пить кровь другого человека за то, что тот позволил себе пофлиртовать в секс чате или полазил пару часиков по сайтам с тремя крестиками.
30. Изучать звонки и сообщения на чужом мобильнике – более серьезное правонарушение, чем хранить на этом мобильнике любовные письма от посторонних граждан. Скандал в этом случае вправе устраивать тот, чей телефон стал жертвой незаконного проникновения.
31. Мужчина никогда не поднимет на женщину руку. Даже если она капоэйристка в тяжелом весе. Для поднимания на женщин есть и другие части тела.
32. На любом этапе общения мужчина может дарить женщине подарки (ровно и наоборот), и это ничего не будет значить. Но не кольцо. Кольцо что-то значит. После получения в подарок колечка девушка вправе рассчитывать на это что-то.
33. Даже если у вас отношения, вы не должны мешать друг другу умело принимать корректные знаки внимания от поклонников (-ниц). Умело – это значит улыбаться в ответ на комплименты, вести светские беседы и, может быть, даже станцевать медленный танец на расстоянии вытянутой руки. А корректные – это значит не лезть выпить на брудершафт, не прихватывать постороннего человека за эрогенные зоны и не отпускать двусмысленных шуточек. Некорректные ухаживания должны строго пресекаться. Пусть даже неумело.
34. Если один из постоянных партнеров в рамках отношений все же совершат краткие визиты “налево”, второй имеет полное моральное право поступать точно так же. Но только если первый имел глупость во всем признаться.
35. Секс на стороне с глупой и некрасивой женщиной рассматривается как благотворительность, и поэтому ты можешь требовать смягчения наложенных на тебя взысканий.
36. Секс на стороне без презерватива в рамках отношений – это преступление против человечества (хотя на первый взгляд может показаться что “за”, особенно если учитывать демографическую ситуацию в нашей стране).
37. Если факт измены стал известен партнеру, виновная сторона имеет право приводить в свое оправдание чудовищные в своей бессмысленности и неправдоподобии отговорки. Такие отмазки должны восприниматься пострадавшей стороной не как издевательство, а как отчаянные попытки сохранить отношения.
38. Только слабые духом, закомплексованные неудачники объявляют о разрыве отношений sms-кой. Так, конечно, безопаснее всего, но это не наш метод.
39. Если разделом имущества официальных супругов при разводе сплошь и рядом занимаются суды и адвокатские конторы, то для расставания неженатых обычно никаких юридических норм нет.
Вот вещи, которые обязательно надо вернуть:
* Обручальное кольцо, если брак не состоялся. Оно не было подарком; оно, выражаясь сухим языком юриспруденции, являлось инструментом, необходимым для завершения оговоренной сделки. Или, вернувшись обратно к нормальному, мокрому языку, до свадьбы кольцо остается личной собственностью того, кто его покупал.
* Шантажирующие предметы: домашнее порно, которое вам так весело было снимать вместе, фотографии в голом виде, записки с рассказами о том, как хорошо было этой ночью – в общем, все, что в один прекрасный день может помешать кому-нибудь из вас баллотироваться в президенты. И не забудь отправить ей обратно все sms-ки, которые она тебе посылала!
А вот забирать обратно любые подарки – это не комильфо.
40. Бывший муж, напившийся до зеленых ящериц, имеет право звонить ночью своей бывшей жене и спрашивать, почему она поломала ему всю жизнь. Но не более трех звонков за загул. Также он имеет право впадать в ее дверь и сладко засыпать на коврике в прихожей, но не чаще трех раз в год. Взамен он обязан в любой момент приезжать по ее вызову с дрелью и отверткой – выполнять нехитрую мужскую работу по дому.
41. В понятие “нехитрая мужская работа по дому” секс не входит. Но может и войти при взаимном непротивлении сторон.

© журнал “максим”

так бывает, сердце вдруг сжимает…

Легкомыслие! – Милый грех,
Милый спутник и враг мой милый!
Ты в глаза мои вбрызнул смех,
Ты мазурку мне вбрызнул в жилы.

Научил не хранить кольца, -
С кем бы жизнь меня ни венчала!
Начинать наугад с конца,
И кончать еще до начала.

Быть, как стебель, и быть, как сталь,
В жизни, где мы так мало можем…
- Шоколадом лечить печаль
И смеяться в лицо прохожим!

sad

Насколько надо ненавидеть человека, чтобы шантажировать его единственным, что тому дорого? Невыносимая тупая боль, ненависть, бешенство, злость – сколько еще дерьма кипит внутри, от казалось бы простой и невинной фразы «а я тогда уйду с ней». Вроде бы глупая никчемная, кинутая в сердцах фраза… а по сути – те самые слова которые убивают надежнее пули. Надо же уметь так легко и просто убивать абсолютно весь смысл в жизни разом. Зачем мне ходить на работу, зачем решать какие-то проблемы, зачем к чему-то стремится, что-то планировать, если завтра, или через год или через пять – да в любое время ты, по идее самый близкий мне человек, можешь лишить меня единственного смысла в жизни? И что самое противное, зависит все это сугубо от твоего настроения и желания.